✦ ✦ ✦
Лариса встретила свекровь на пороге с улыбкой — широкой, сахарной.
— Мама! Наконец-то! Проходите, проходите! Ой, а что это у вас, узелки какие-то? Ну ничего, ничего, разберёмся.
Дусе отвели угол в большой комнате: продавленный диван, на котором ещё Ларисина бабка спала, и облезлую тумбочку. На тумбочку Дуся поставила фотографию Степана в рамке, а узелки с землёй и семенами спрятала в ящик.
Двенадцатилетний Эдик, долговязый, вихрастый, сначала стеснялся бабушки. А потом как-то вечером взял гитару и затренькал что-то своё, мальчишеское.
— А ты такую знаешь? — спросила Дуся и тихонько запела: — «Ой, цветёт калина в поле у ручья…»
Эдик подобрал мелодию. Потом ещё одну. Через неделю они уже пели вдвоём по вечерам, и Дуся смеялась, как не смеялась со дня смерти Степана.
— Бабуль, а расскажи про деревню, — просил Эдик. — Про сад. Про деда.
И она рассказывала. Про вишни, посаженные на каждую радость. Про мальвы у крылечка. Про то, как дед строил хату и делал большие окна, чтобы было светло.
Это было лучшее время. Две недели. Может, три.
✦ ✦ ✦
А потом Лариса как-то вечером подсела к свекрови на диван.
— Мама, мы тут с Ваней подумали, — сказала она ласково. — Деньги-то ваши на книжке лежат без толку. А Ване на работу далеко ездить, на двух автобусах. Давайте машину возьмём? Вас же возить будем — и на рынок, и в поликлинику, и к Степану Григорьевичу на кладбище. Вы ведь не против?
— Берите, детки, — ответила Дуся. — Мне-то что. Лишь бы вам хорошо.
«Жигули» купили через месяц. Белые, как у Колесниковых. Ваня полировал машину каждые выходные, Лариса ездила на ней к подругам и в парикмахерскую. Дусю не возили никуда. Ни разу. Ни на рынок, ни в поликлинику, ни в Калиновку.
Потом Лариса «достала по блату» чешскую мебельную стенку — гарнитур, полированный, с хрусталём за стеклом. Гарнитур был огромный, во всю стену, и чтобы он поместился, диван пришлось подвинуть. Потом подвинуть ещё. Потом Лариса купила новое кресло. Потом — журнальный столик.
Через полгода Дуся заметила, что её диван стоит уже почти в дверях, и каждый, кто входил в комнату, задевал его коленом.
✦ ✦ ✦
Гостей у Ларисы бывало много. Подруги, сослуживцы, нужные люди из торговли. Засиживались допоздна, громко смеялись, курили, включали магнитофон.
— Мама, вы бы посидели на кухне, пока гости, — говорила Лариса. — А то неудобно. Люди всё-таки.
Дуся сидела на кухне. Иногда до часу ночи, пока не разойдутся.
Однажды перед очередным застольем она решила порадовать невестку. Достала последнюю банку вишнёвого варенья, привезённую из Калиновки, — с той самой, Ваниной вишни, — и напекла пирогов. Целый противень. Румяных, пахнущих домом.
Лариса вошла на кухню, увидела пироги и поджала губы.
— Это что?
— Пирожки, Ларочка. С вишней. Для гостей.
— Мама, вы в своём уме? — Лариса говорила тихо, но каждое слово было как пощёчина. — У меня сегодня заведующая базой будет. Я торт из «Праги» взяла. А вы со своими деревенскими пирожками… Позорите меня только. Уберите это.
И она сама сгребла пироги с противня в пакет и выставила его на балкон.
Наутро Дуся нашла пакет нетронутым. Пироги зачерствели. Она отдала их голубям во дворе и долго стояла, глядя, как птицы клюют её вишнёвую начинку.
✦ ✦ ✦
Потом с дивана её переселили.
— Мама, Эдику уроки делать негде, — сказала Лариса. — Ему стол нужен, свой угол. Мы диван ему отдадим. А вам в прихожей раскладушку поставим. Там даже удобнее — и к туалету близко, и не дует.
Так Дуся стала спать в прихожей, на старой скрипучей раскладушке. Фотографию Степана она поставила на полку для обуви. Больше ставить было некуда.
По ночам она слышала, как за стенкой ругаются.
— Я так больше не могу, — шипела Лариса. — Она шаркает! Она кашляет по ночам! В ванной вечно её чулки висят! Я в своей квартире как в гостях!
— Ну, Лар, потерпи, — бубнил Ваня. — Мать же.
— Мать! А я тебе кто? Или она, или я, понял?
Дуся лежала, глядя в темноту, и беззвучно плакала. Слёзы текли по вискам и затекали в уши, и она не вытирала их, чтобы не скрипнуть раскладушкой.
✦ ✦ ✦
Развязка наступила в ноябре.
Лариса потеряла золотое кольцо. Искала по всей квартире, перевернула все ящики, а потом встала посреди прихожей и уставилась на свекровь.
— Мама, — сказала она медленно. — А вы моё кольцо не видели?
— Нет, Ларочка, не видела.
— Не видели? А кто тут, кроме вас, весь день дома сидит? Я ухожу — кольцо на месте. Прихожу — нет кольца.
Дуся побледнела. Губы задрожали.
— Да что ты такое говоришь, Лариса… Я за всю жизнь чужой нитки не взяла…
— А ну покажите узелки свои! Что вы там в тумбочке прячете?
Она рванула ящик, вытащила узелки и развязала один. На пол прихожей посыпалась сухая чёрная земля.
— Это что ещё такое? — опешила Лариса. — Вы что, колдуете тут на нас?
— Это с Калиновки, — прошептала Дуся, опускаясь на колени и собирая землю пальцами. — Из-под Ваниной вишни… Это моё…
В этот момент из комнаты вылетел Эдик.
— Мам, вот твоё кольцо! За батареей было, в ванной! Ты его сама там уронила, когда руки мыла!
Лариса взяла кольцо, надела на палец и, не сказав ни слова, ушла в спальню. Не извинилась. Ни тогда, ни потом.
А Дуся до поздней ночи ползала по прихожей и собирала по крупинке свою землю. Эдик помогал ей. Молча. И только когда последняя щепотка была завязана в платок, он вдруг обнял бабушку и разревелся.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.







